Захотелось пописать в блог о том, что последние 2 месяца я подпитываюсь муми-троллями. В смысле нет, не кровожадничаю, а пытаюсь восстановить в себе едкость не тетки delost , а, например, малышки Мю, ибо шалить можно и в более цветных инотонациях. 

Как мы любим теперь говорить «скорее персонаж, чем человек».

Я растягиваю удовольствие, прямо как в детстве, читая Мемуары папы мумии-тролля. Прямо как в 4 классе, каждые 5 минут урока чтение принесенных из дома книг. Кажется так они никогда не закончатся.

Я смотрю японский сериал о мумиках. Почти не анимешный, но теплый такой, прозрачный. Хотя у меня многие детские сказки ассоциируются с теплым пледом, какао, осенью, нижним домашним светом, креслом-качалкой, шерстяными носками…

Не могу понять, почему большинство так любит лето? Оно же мертвое и равнодушное. Только осень позволяет нырнуть в кого-то, что-то, разобраться, почувствовать.

Вспомнилось из стихохроник 10-летней давности «Осень шишек на макушке и ушибов… тех, что остаются насовсем». Из глупого позитива с брызгами воды и солнцепекла, ляцтва и ностальгической вздыхательной душевности я без сомнений выберу второе. И найду в этом свой, спрятанный за семью замками позитив. Или как там у Сыса «пасля вагню скалечаную буду кахаць цябе яшчэ мацней».

Впрочем, к чему это. Я тут хотела процитировать другого скорпиона, вскользь зассыленную в твиттере Bjork. Не  люблю ее за якобы необычность и близкое многим безумие. Поскольку я себя ощущаю скорее на «дважды два четыре и это меня раздражает», любое хождение по потолку для меня неправильное. Не мое.

Но заглавную песню для грядущего в 2010 Муми-тролля и кометы (3D) она сделала уместную. Со скандинавским мистицизмом, с холодным ветром. Точно это он дует в окарину, а Bjork кричит о помощи.

Или не так.

Я не люблю литературу с уже кем-то разработанными мирами. Я люблю, когда автор придумал их сам. Пусть это будет язык Туве Янссон, ее звукопереливы, только переданные на инглиш.

Рафинированная будет не комета, не музыка, а лишь свалянные из шерсти обитатели мумии-даллен. Так в них гораздо поверить, когда ты окончательно решил заблудиться, не найдя другого способа сказать свое «нет».

Итак, остался месяц.

Полный самоедства, суеты и пустоты.

Каждый день ты откусываешь его краюху и будто убываешь сам. Я люблю понагнетать, потому просыпаю песчинки через сито памяти. А потом делаю это снова и снова.

Красота драматизма придает смысла. Она возвращает к глубокой эмоциональной жизни.

Я жалею? Только о двух вещах. О собственной воздушной нерешительности. И о том, что призывая Память, она холодно спросит, ну, чего же тебе еще надо?

А Жизнь учит и обещает: все будет иначе. Она в сотый раз доказывает, что твоя история уникальная и неизменная. Даже в осенних цветах, травяном чае, музыке, которая каждый день звучит в доме.

И ничего больше нет, кроме вереницы песен старой Мельницы, чьи цитаты шли вскользь и потерялись в сотнях групп, выгугленных MySpace.

Что это? Нашло? Осенило?

Впрочем, достаточно мило

с той лишь ремаркой,

что не наклеены марки

и письма тебе никогда не придут,

хотя все будут знать, что ты тут.

Я, кажется, наконец знаю, зачем я пишу. Я хочу услышать эхо…

Давеча на работу за сувенирами заглянул очередной иностранец, чтобы еще раз проверить задорновское, а действительно ли все они такие "ну тупые". Опустим, что, конечно же, не все так плохо, как есть на самом деле =) Позабавило другое.

Насмотрев себе вполне традиционного соломенного коня, покупатель вдруг оздачился: а как бы его можно было отправить. С учетом того, что он хотел себе максимально здорового и декорированного от и до. Ну, сначала рассуждали какбэ его морем отправить... (Но в Беларуси нет моря, как и в Европе кофе не растет, это даже реклама говаривала=)).

Остановились на том, что с псом, пусть едет самолетом... Только он... РАЗБИРАЕТСЯ? Можно ли ему как-то ноги вымотать и сложить отдельно. Это было бы очень удобно для иностранцев.

Начали объснять, что технология появилась задолго до того, как возникло желание всякотрадиции высылать на экспорт.
А сопровождающий на ухо отметил, что в те времена еще были не открыты те земли, где хочется таких же, но с перламутровыми пуговицами и без ног.